vk_ua wrote in peaceinukraine

Categories:

Хребет нации

***
...И в конце концов Россия победила, вернувшись к истокам и скрепам. Мир пошёл своей дорогой, а русские - своей. Связи были разорваны, торговля прекратилась. Русские стали расти в духовном и нравственном смыслах, а все прочие погрязли в пороках и стремительно деградировали.
Но они сами выбрали себе такую судьбу.

***

Ему показали, куда идти, и он отправился к длинному бревенчатому бараку на кирпичном фундаменте. Его распирало любопытство. Как же - местная знаменитость, о которой ему все уши прожужжали в районе.

Прошлое место жительства Олегу Петровичу пришлось спешно покинуть после того, как в его тогдашней общине дети нашли под рухнувшим мостом через пересохшую речку два трактора, каковые откопали, перетащили в пункт приёма и сдали китайцам на металлолом; причём получили за них живые деньги - да не ихние юани, а самые настоящие американские доллары.

Староста сидел у себя и ожидал, когда ему занесут полученную сумму, а это было целых шестьсот баксов. Вместе с ним ждали заместитель, завхоз и комендант. Из денег решено было сто долларов переслать в Москву, сто отдать в бюджет общины, на пятьдесят купить спирта у тех же китайцев, а остальные поделить по-честному. Проклятущие трактора пришлось разбивать кувалдами, потому как уволочь их на приёмный пункт целиком не было никакой возможности. Народ умаялся и жаждал награды за свои труды.

А вот Олег Петрович, который как раз служил в посёлке бухгалтером, рассуждал иначе. Получив деньги от китайских товарищей, он поместил купюры во внутренний карман пиджака, закинул на спину рюкзак с заранее собранными вещами, сказал ожидавшему его водителю грузовика, что он сейчас вернётся, а затем зашёл за контору, туда, где располагались туалет и курилка.

Но ни курить, ни облегчаться Олег Петрович не стал, а вместо этого юркнул в расположенную рядом лесопосадку и сгинул во мраке наступающей ночи.

Его, конечно же, страстно искали. Но поиски эти были заранее обречены на провал, ибо их объектом служил Олег Владимирович Поташов, бухгалтер, который ныне стал Олегом Петровичем Мигаевым, работником культуры, убравшимся, к тому же, за четыре тысячи километров от прежнего места работы.

Длинный барак на кирпичном фундаменте служил администрацией, комендатурой, медпунктом, школой (закрытой), а ещё там же располагалась комната патриотического воспитания.

Директор посёлка хмуро выслушал рассказ Олега Петровича о том, как тот ездит по России в поисках талантов и самородков, комендант записал его в журнал, после чего приезжий остался предоставленным самому себе. 

Олег Петрович отправился к двери, за которой располагался медпункт, и постучал согнутым пальцем чуть выше пришпиленного кнопкой листочка из блокнота, на котором было написано, что ПРИЁМА НЕТ.

- Войдите!- сказали изнутри. 

Олег Петрович толкнул дверь и увидел небольшую, уютную комнатку, где доктор жила и принимала больных. Перед посетителем стояла высокая женщина в длинном, до пола, платье и в наброшенной на плечи шали.

- Моё почтение,- сказал Олег Петрович.- Премного о вас наслышан, Софья Павловна.

- Присаживайтесь,- докторша указала ему на вытертое кресло в углу напротив дивана.- Да и я о вас наслышана. Все уши прожужжали: "Артист едет, артист едет!"

И она закуталась в свою шаль, словно защищаясь от невзгод окружающего мира. Именно по этому предмету гардероба Олег Петрович и определил свою собеседницу интеллигентной женщиной. Шаль была вырезана из бархатного театрального занавеса, а это значило, что театр Софья Павловна посещала.

Впрочем, Олег Петрович ошибался. Шаль докторше подарили.

В посёлке Софья Павловна пользовалась авторитетом. Она выписывала больничные и давала освобождения от работ. 

Время от времени из докторской каморки слышался яростный крик:

- Коробейников, я взяток не беру!!!

Вслед за тем в коридор выскакивал вышеназванный в страшном смущении, а дверь захлопывалась. 

Взяток Софья Павловна не брала, но обожала знаки внимания. Один из её вечных пациентов заслужил благосклонность докторши тем, что притащил ей целый мешок великолепных книг. Сначала у Софьи Павловны перехватило дыхание от пыли, поднявшейся после того, как посетитель хлопнул о пол своей ношей, а потом - от содержания. Докторша прекратила приём и сидела на полу, перебирая книги и не зная, с какой начать. Донцова, Устинова, Маринина... 

Просто глаза разбегались от разнообразия.

Другой клиент, которому докторша никогда не отказывала в больничном, подарил вот эту самую шаль.

Третьему как-то довелось поработать у американцев в системе общественного питания. Он убирал туалеты в столовой и, прежде чем его оттуда выгнали, сумел насобирать в отходах довольно большое количество корочек от ихнего заграничного сыра с кусочками воска. Это лакомство он и презентовал докторше, а София Павловна смаковала его по чуть-чуть месяца два - с чаем и вареньем.

По всему району о ней шла слава, как об интеллигентной и утончённой женщине. Олег Петрович, будучи там по делу, решил заехать, познакомиться и пообщаться.

- Прямо там - артист,- сказал он.- Нет, я, конечно, умею петь. И в новогодних корпоративах выступал. Раньше, когда ещё были эти новогодние корпоративы. 

- Да и я тоже не доктор,- призналась Софья Павловна.- Когда-то работала в салоне. Массаж, маникюр. С чего они вообще взяли, что я имею какое-то отношение к медицине - ума не приложу. Но мне подходит. Живу здесь одна, кое-что имею.

- Интеллигентный человек с образованием всегда добьётся своего,- заметил Олег Петрович.- А позвольте вас, Софья Павловна, угостить. За знакомство, так сказать.

Он вынул из рюкзака бутылку и отрекомендовал её:

- Чистый спирт. Для внутреннего употребления.

Софья Павловна вынула из тумбочки две кружки, полбуханки хлеба и баночку кислой капусты, после чего разложили складной столик и приступили к знакомству. 

Сразу же выяснилось сходство в политических взглядах.

- Путин - дерзкий и смелый,- говорила Софья Павловна, помахивая хлебной коркой.- Захотел Крым - пожалуйста. И никто ничего не может сделать, только зубами скрипят.

- Я тоже его очень уважаю,- ответил Олег Петрович.- Как буржуев утер, а? Они нам угрожали, слюной брызгая: вот, отключим интернет, отключим платёжную систему! А мы взяли - и сами отключили! Нате, выкусите!

- Тише, тише!- сказала Софья Павловна.- Извините.

Кто-то снаружи дёргал дверную ручку.

- Там же русским языком написано, что приёма нет,- громко сказала Софья Павловна.

Посетитель пробормотал что-то матерное и ушёл, шаркая ногами.

- Однако, вы хорошо устроились,- заметил Олег Петрович.

- Строгость нужна, чтобы устроиться,- ответила Софья Павловна.- К примеру, как-то увидела, что кашевар вечером прячет за пазуху пачку американского сливочного масла. "Постой, дружок,- говорю я ему.- Это что такое?". А его напарник смотрит на меня, морда нахальная, и отвечает: "Да это мы задумались и забыли масло в кашу положить". Каково, а? "Смотрите,- говорю.- Я вот сейчас тоже задумаюсь и напишу на вас докладную записку, в которой потребую служебного расследования. Вылетите из кашеваров аж бегом!". Ну, они, конечно, тут же заднюю включили, залебезили; да что вы, да мы же ничего... Теперь вот делятся со мной. А каша с маслом и каша без масла - это, согласитесь, два совершенно разных блюда.

- Согласен,- сказал Олег Петрович.- Это вы правильно. Русский народ велик и славен, но раздавать кашу в столовой должны иностранцы.

- Бывают у меня и проколы, конечно,- призналась Софья Павловна.- Приходил тут один, жаловался на плохое зрение. Ну а я что могу сделать? Наши как-то ездили на руины. Почему-то забросили целое поселение. Там, среди всего прочего, была поликлиника, поэтому и я поехала. Всё, конечно, уже разграбили. А тут вдруг очки на полу. Целые, только стёкла потемнели. Один из наших мужиков собирался наступить, но я вовремя заметила, подняла крик. Забрала себе. А тут этот всё ходит и ходит ко мне со своим плохим зрением. Что с ним делать? Я ему эти очки. Не помогают. Потом-то мне сказали, что он от денатурата ослеп; я, конечно, запретила бы ему его пить, кабы знала. Директор наш молодец - сумел сбагрить этого слепого волонтёрам. Те может и вылечили, не знаю.

- Вы сделали всё, что могли,- заметил Олег Петрович.- Давайте, уважаемая Софья Павловна - за профессионализм. 

Они пили и разговаривали, разговаривали и пили. За профессионализм, за Путина, за Россию, за дедов, которые воевали и победили фашистов, за небратьев, всякую чухню, хахлов, лабусов и чурок, чтоб они наконец-то взялись за ум и вернулись восстанавливать великую Империю.

- Вот я всё могу вынести,- говорила Софья Павловна, опираясь головой на руку.- Но, знаете, иной раз грущу. Бывает, просто чертовски - вы простите, Олег Петрович, что я ругаюсь - вот просто чертовски хочется сладкого: зефира, шоколада, печений и конфет. Никогда не любила мармелад, но сейчас сожрала бы не менее, чем полкило. Волонтёры иногда подбрасывают. Даже халвы. Но мало возят, подлецы.

- Да вы не переживайте, Софья Павловна. Всё наладится. Надо только немного потерпеть. Будет у нас самый лучший шоколад в мире. Мы отгородились от всего мира, всё теперь в наших руках, никто не помешает. А хотите рафинаду? Могу вас угостить.

- Нет, Олег Петрович, спасибо. Не хочу.

Уже стемнело, все, кто работал в администрации, ушли в свои бараки. Последним был директор. Он деликатно постучал и оставил ключ от своего кабинета. Его пригласили к столу, но он отказался, сославшись на предстоящее собрание администрации посёлка в неофициальном формате.

- Зачем он вам ключ оставил?- удивился Олег Петрович по уходу директора.

- Пить же будут,- пояснила Софья Павловна.- А спьяну товарищ директор всегда теряет ключ от кабинета. На моей памяти ему четыре раза дверь ломали. Вот и оставляет.

- Понятно.

Олег Петрович ощущал тепло и уют. Он сидел за столом, вытянув ноги и прислонившись спиной к стене. Софью Павловну развезло от спирта, она почти легла на столешницу, и глаза её были осоловевшими.

- Я непременно привезу вам мармелада,- пообещал Олег Петрович.- Самого лучшего.

Об ужине Софья Павловна вспомнила вовремя. Она отправилась с бачком в столовую, а Олег Петрович вызвался подождать её на пороге и покурить заодно. 

Столовой у входа в административный барак видно не было. По улице двигался возбуждённый народ, оживлённо переговариваясь. Софья Павловна махнула кому-то рукой, забежала под свет уличного фонаря, а потом зашла за угол.

Олег Петрович немедленно погасил папиросу, засунул её в пачку и вошёл в барак. Пока Софья Павловна натягивала телогрейку и валенки, он стащил директорский ключ и теперь проник в кабинет. Свет Олег Петрович не включал - фонарь с улицы худо-бедно освещал интерьер. Он не знал, что взять. Денег в ящиках стола не оказалось, каких-либо продуктов директор в кабинете не держал. Олег Петрович нашёл на директорском столе бланки требований, чистые листы с печатями, бланки с изображением Путина и взял себе всего понемногу.

Хоть что-то.

Он успел вовремя. Софья Павловна уже вынырнула из-за угла с бачком в руках, хлебом подмышкой и литровой банкой чая, стоящей на крышке бачка.

- Боже мой, как вы это всё притащили?!- воскликнул Олег Петрович.

Он засуетился, бестолково прыгая вокруг женщины, но помочь так и не смог. Попытался взять хотя бы чай, но банка оказалась слишком горячей, чтобы нести её в руках. Олег Петрович ограничился тем, что забегал наперёд и открывал двери.

Во владениях Софьи Павловны ему осталось только незаметно положить на место директорский ключ.

Они поужинали и выпили чаю с обещанным рафинадом. Софья Павловна сумела раздобыть кислый огурец, что было весьма кстати, ибо спирт ещё не кончился.

- Когда же у нас всё окончательно наладится, как вы считаете, Олег Петрович?

- Пусть нам американцы сначала всё построят и восстановят, а потом мы их турнём отсюда и заживём даже лучше, чем сейчас. Они хоть и жмутся, барбосы поганые, стонут над каждым потраченным центом, но кое-что делают, надо признать. Ничего, Софья Павловна, всё будет хорошо. У нас Путин. А у них что? Даже выговорить противно. Давайте, Софья Павловна. За Путина! Стоя!

Выпили за Путина.

- А это вы верно, Олег Петрович, сказали, что мы их турнём. Есть такие люди. В позапрошлом году у нас в посёлке было трое офицеров. Они скрываются, потому что их объявили в международный розыск. Останавливались тут на пару дней. Они замечательные! Знаете, каждый из них ставил стакан стекломоя на локоть, а потом эдак лихо выпивали. Каюсь, Олег Петрович, я тоже пробовала, но ничего не вышло, только два стакана разбила. А они - профессионалы. Воевали на Донбассе, а украинцы за это потребовали их выдачи, нажаловались в Интерпол. Знаете, по-моему это подло, вот так кляузничать.

- Я с вами совершенно согласен, Софья Павловна,- ответил Олег Петрович, с сомнением глядя на свой локоть.

Разумеется, вилка у Софья Павловны имелась, но они брали квашеную капусту из тарелки пальцами – и в этом был элемент доверия друг к другу. 

- Кто восстановит Россию? Кто сделает её снова великой, как вы считаете, Софья Павловна? – спрашивал Олег Петрович, отправив в рот очередную порцию капусты и облизывая пальцы.

И, поскольку его собеседница промолчала, ответил сам:

- Не офицеры эти ваши, хотя, конечно, от них будет зависеть очень многое. Не народ, извините за прямоту. И не Путин даже, сколь бы кощунственно это не звучало. А интеллигенция; вот такие, как мы с вами, уважаемая Софья Павловна. 

- Справимся ли?

- Конечно, работы предстоит много. Военные первыми ринутся в бой. Народ сметёт супостата со своей земли. Путин будет править. А нам с вами предстоит самое важное и сложное: учить, лечить и прививать хорошие манеры. Стать, так сказать, хребтом нации, который обрастёт плотью; и от рёва русского медведя снова задрожит весь мир!

- Как вы красиво говорите, Олег Петрович, сразу видно учёного человека и артиста.  

Вечер начал переходить в ночь. Кончился спирт. Софья Павлова сказала:

- Вы просто не представляете, Олег Петрович, как приятно в нашей глуши встретить интеллигентного человека.

- Я тоже получил огромное удовольствие от беседы с вами.

 Она не пригласила его остаться. Его и самого развезло, он позорно хотел спать, а посему не стал настаивать на продолжении знакомства и (послав прелестнице воздушный поцелуй) ушёл в барак, где, как сообщил ему комендант во время регистрации, в одной из комнат была лишняя койка. Там уже спали, похрапывая, двое. Олег Петрович быстро уснул и проснулся под утро, почувствовав, что соседи пытаются вытащить рюкзак из-под его подушки.

- Привет,- сказал он.- Который час?

Но соседи, которых не разглядеть было в предутреннем сумраке, не ответили, вернувшись на свои койки. Олег Петрович снова заснул и окончательно проснулся уже к завтраку.

Уехал он на попутке после обеда, с некоторым сожалением. Софья Павловна чувствовала недомогание и закрылась у себя, проститься с ней не удалось.

***

Районный староста взял требование так осторожно, словно это была бомба. С верхнего угла бланка на него смотрел чёрно-белый Путин. Требование было на двести долларов; Олег Петрович написал его сам, пока дожидался приёма.

На столе старосты стояли четыре банки сгущёнки, литровая бутыль стекломоя, кастрюля с мочёными яблоками, коробка рафинада. С другой стороны валялись папки с документацией, там же покоилась печать.

- Две... Двести долларов у меня нету,- пролепетал староста.

- Мне так и доложить?- уточнил Олег Петрович.

Староста заглянул в ящик стола, залез в папку, открыл и закрыл дверцу сейфа.

- А... А вы, простите, из какой организации?- уточнил он.

Олег Петрович подал ему документы в прозрачном файле и сказал равнодушным голосом:

- Надеюсь, вы понимаете, какого рода таланты я разыскиваю.

- По... Понимаю.

Проклятущих долларов нашлось всего сорок. Олег Петрович хмурился.

- Не... Нету больше,- сказал староста, разводя руками. 

На бланке с Путиным Олег Петрович написал, что выдано сорок долларов и заставил старосту поставить печать. А затем взял со стола две банки сгущёнки.

- Э... Это детям же. Оставьте!

- Не делайте из еды культа,- ответил Олег Петрович.- Знаете, кто это сказал?

Староста вытаращил глаза.

- Пу... Путин?

- Тише, не называйте фамилий вслух! Придёт время - и вот эти молодцы, которых я собираю,- Олег Петрович потряс файлом с документами,- и споют, и спляшут. Вы не думайте, вас не забудут, когда придёт время раздавать ордена. Всего вам!

Посетитель ушёл. Староста заперся в кабинете и откупорил стекломой. Он чувствовал себя идиотом, но отказать юридическому лицу с требованием на бланке с Путиным не имел права.

Олег Петрович пристроил добытые доллары во внутренний карман и отправился искать попутку. У него родился и вызрел план: собрать денег и попробовать перейти границу, а там, в германиях, устроиться на пособие по безработице.

За кордоном тоже люди живут.

Решение пришло спонтанно, само по себе. Конечно, с долларами можно жить и здесь, но страстно хотелось посмотреть ту сторону.

Это смутное желание, возможно, затерялось бы в глубинах подсознания, но вышло так, что у водителя грузовика, с которым Олег Петрович приехал сюда, крышка бардачка была оторвана, и все пассажиры могли видеть внутри обложку иностранного журнала с красоткой в лёгком платье, которая пила что-то из бутылки через трубочку, демонстрируя ровные, белые зубы. 

И это стало откровением.

"Вот бы и мне так, с ней",- размечтался Олег Петрович.

И вдруг пришло понимание того, что деньги-то есть. Поэтому какое-то время можно продержаться в тамошнем мире наживы и чистогана.

Олег Петрович так разволновался, что заколотилось сердце. 

Только бы добыть ещё денег, как делал это некий Остап Бендер, про которого он читал тысячу лет назад, в прошлой жизни. 

Наверняка есть такие люди, которые могут перевести за границу. Должны быть.

Господи, почему же эта мысль не пришла к нему в голову раньше?

Можно будет потом выписать к себе благороднейшую Софью Павловну; впрочем, это уж как получится. Тем более, что по характеру своему Олег Петрович был согласен жить даже с немкой, лишь бы это помогло ему удержаться на Западе.

Хотя, туда для начала надо ещё попасть.

Олег Петрович отмахнулся от роя назойливых мыслей и побежал к бараку, около которого стояли три грузовика, а шофёры обсуждали свои дела.

Работы предстояло много.

promo peaceinukraine march 15, 15:56 5
Buy for 20 tokens
Все слышали такую сказку, что якобы украинцы, белорусы и русские – это братский единокровный народ, который происходит якобы от триединой древнерусской народности. Ученые открыли страшную тайну – мы не братья. Праславянский этнос, конечно, существовал где-то со II тысячелетия до нашей эры, из…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded