vk_ua wrote in peaceinukraine

Category:

Русские не сдаются (наверное, продолжение)

Начало:  https://vk-ua.livejournal.com/124461.html

***

Ночью Настасья увидела самый настоящий поезд, который подкатил к станции и остановился, весь в клубах дыма. Везде включился свет, сонный народ полез на перрон. Машинисты с кочегарами соскочили вниз и закурили. Из обоих открытых товарных вагонов выглядывали пассажиры.

Настасье страшно хотелось поехать, но при этом было боязно.

На станции около заброшенного города топили две буржуйки, и народ грелся. Зачем они приходили сюда - никто не знал. Ходили разговоры про поезд, который ходит в этих местах, но Настасья не очень-то в них верила, пока сама не увидела паровоз.

Подъезжая к станции, машинист дал сигнал, и Настасья испугалась дикого паровозного рёва. Поначалу даже убежать хотела, однако, постеснялась. Местные обитатели смотрели на пассажиров, а те - на них. Некоторые выскочили из вагонов, понабирали снега и принялись ним умываться.

Со станции принесли кипяточку в большом чайнике, и пассажиры потянулись из вагонов с кружками. Появились чиновники в чёрных куртках и фуражках, завели с машинистом какие-то непонятные разговоры.

- Куда едете?- спросила Настасья пассажиров.

Все посмотрели на неё и отвернулись, только один мужик ответил:

- Туда,- и махнул рукой в снежную темноту.

- А мне с вами можно?

Она понимала, что её сейчас обругают и прогонят, но почему-то никто этого не сделал. Настасья стояла около вагона, пассажиры равнодушно смотрели на неё сверху вниз.

- Ну что, едешь?- спросил её машинист.

И от того, что к ней обратился такой важный господин, у Настасьи перехватило дыхание. Кочегары заскочили в паровоз, Машинист крикнул:

- Отправляемся!

А потом повернулся к Настасье:

- Полезай, что ли.

И Настасья не успела ни согласиться, ни отказаться, а из вагона уже потянулись руки, подхватили её и втянули в вагон.

- Все на месте?!- громко спросил машинист.- Поехали!

В полумраке вагона, освещённого керосинкой, народ лежал на одноярусных нарах.

- Подвиньтесь там!- распорядился кто-то, и в вагоне зашевелились. 

Настасье освободили место на нарах, и она робко присела. Вагон качнулся. 

- Куда едешь-то?- равнодушно спросила соседка, худая и длинноносая.

- Не знаю,- ответила Настасья.

- Били тебя?- задала новый вопрос соседка тем же бесцветным голосом.

- Били,- ответила Настасья.

- Понятно.

В стенках вагона кое-где между досками светились щели. Настасья сползла с нар и приникла к одной из них. 

Вокзал отъезжал назад, свет на нём погасили. Видны были какие-то дальние огни среди заснеженных полей.

Неинтересно.

Настасья снова полезла на нары.

Мужчины и женщины располагались с разных сторон. Кроме нар в вагоне имелся еще бак с водой, а в углу, за фанерной загородкой, стояло ведро для оправления естественных надобностей.

- Железную дорогу надо постоянно экс-плу-атировать,- принялся объяснять Настасье какой-то дядька, хотя она ни о чём его не спрашивала.- Иначе всё поржавеет, рассыпется, разворуется. Вот и ездим.

В вагоне было холодно, но Настасье намедни повезло раздобыть одеяло, в которое она закуталась прямо в одежде, выставив наружу нос.

Сразу пошло тепло. Всё-таки повезло, ничего не скажешь.

Днём, пока ещё было светло, Настасья, пробираясь через сугробы к станции, обнаружила в развалинах замёрзшую женщину. Она, видимо, пыталась согреться, укрывшись за стеной. Её наполовину занесло мелким снегом.

Настасья в испуге промчалась мимо, но затем ей вспомнился староста одного из посёлков, где она прожила некоторое время. Тот часто говорил о духовности и скрепах. Эта тема всегда приводила его в возбуждённое состояние, Он начинал кричать и размахивать руками, несмотря на то, что с ним никто не спорил.

- Мы - русские, а не хахлы какие-то,- было его любимой присказкой.

"Мы - русские",- прошептала Настасья и вернулась к замерзшей. 

На ней всё одеревенело от мороза, смотреть на её почерневшее лицо было неприятно. Настасья забрала у неё одеяло, нашла рядом сумку с половиной буханки хлеба и большим куском сала. Из-за пазухи покойной удалось вытащить пакет с фотографией какого-то мужчины в шапке, разряженным телефоном и тонкой, наверное, золотой цепочкой.

Одежда на замерзшей выглядела непривлекательно - старая, заношенная и в заплатках. Настасья уже хотела уходить, но всё-таки не поленилась разрезать ножиком её валенки. И это принесло удачу - хитрая покойница спрятала в портянке деньги, почти четыре тысячи рублей. 

После этого Настасья похоронила тело, насыпав на него снега ногами, а затем пошла дальше к станции.

Ей хотелось посмотреть на поезд.

В вагоне пассажиры сбились в кучки и вели между собой разговоры. Настасья прислушивалась то к одной, то к другой беседе. Говорили о разных вещах: о жизни в посёлках, вражеской оккупации, о грядущей войне.

Согревшись в одеяле, убаюканная движением, Настасья начала засыпать. Дважды она проваливалась в глубокий сон, однако оба раза подхватывалась. Разговаривающих становилось всё меньше, спящие жались друг к другу, храпели и кашляли.

Настасья повернулась спиной к лампе и сразу же заснула.

Спалось ей тревожно. Снилось много: лесопосадка, заваленная стволами упавших деревьев, хищные лучи от фар двух американских машин, и чёрные контуры врагов. Настасье тогда повезло не пикнуть, не шевельнуться.

И Ванечка молчал.

Снился Бородин, директор одного из посёлков.

- Смотри сюда,- сказал он.- Вот ты.

И поставил точку карандашом на терадном листе в клетку. 

- Куда ты можешь пойти?- спросил он.

- Не знаю,- неуверенно ответила Настасья, баюкая спящего младенца.

- А ты подумай.

Но Настасье думать не хотелось.

- Да куда угодно,- ответил Бородин за неё.- Россия большая. 

Он нарисовал кривобокий круг вокруг точки.

- За день ты пройдёшь вот столько,- продолжал Бородин.- А если я распоряжусь подбросить тебя на машине, то вот.

Он нарисовал второй круг, побольше. 

- Понимаешь, о чём я?

Настасья не понимала, но предпочла промолчать. Какой-то уж чересчур умный этот Бородин, неприятно с ним разговаривать.

- Американцы тоже умеют такие круги рисовать,- объяснил Бородин.- Потому-то в них тебя и ищут. Проверяют все посёлки внутри обоих кругов.

- Но меня же не выдадут,- сказала Анастасия.

- Нет,- ответил Бородин, подумав.- Но кто-то может по пьяни проболтаться, кому-то русскоговорящие волонтёры в душу влезут. Мало ли.

Сожительница Бородина высказалась откровеннее:

- С ума посходили с этим младенцем.

Настасья поняла: эта выдаст.

И ушла той же ночью.

Поезд дважды останавливался. Настасья прсыпалась, но на этих остановках ничего не произошло. В первый раз почти сразу поехали, а во второй стояли дольше, и через Настасью перелезала какая-то баба, сначала туда, потом обратно. 

Видать, приспичило.

Настасья снова уснула. Снилась ей всякая человеческая мразь: волонтёры, американцы, миссионеры какие-то. Они, казалось, ничего плохого не делали, но их становилось всё больше и больше.

- Ванечку не отдам,- сказала Настасья.

Враги о чём-то оживлённо переговаривались, смеялись жестикулировали. Они не смотрели на Настасью, но придвигались всё ближе.

И она побежала.

Но тут же её схватили, вцепились, потащили. Навалилось ощущение бессилия. Настасья в панике проснулась и обнаружила, что её держат две женщины.

- Чуть на пол не грохнулась,- сказал кто-то со стороны.

- Спасибо,- пробормотала Настасья.

Её отпустили.

Вагон всё так же катился, колыхаясь и постукивая. Снаружи посветлело, но лампу не задули. Настасья сходила на ведро, а затем развернула свои припасы. 

На удивление, её не обокрали. Настасья съела хлеба с салом и большую варёную картофелину.

От сытости снова стали слипаться глаза. Настасья стряхнула с себя сонливость и пошла посмотреть в щель между досками.

Селиться рядом с железной дорогой запрещалось - оккупанты опасались краж и диверсий. Но заброшенные города передвинуть в другое место они были не в силах. Вот и сейчас поезд катил мимо пустых, серых домов с выбитыми окнами.

- Липецк,- сказал ей пожилой, лысый дядечка в телогрейке, из-под которой виднелась тельняшка, негнущихся ватных штанах и ботинках на босу ногу.- Город такой был. Богатый, большой. Хахлы в своё время тут даже заводы и фабрики строили.

- Да?- удивилась Настасья.- Зачем же им разрешали?

- Добрые мы. А эти же просят: дайте, дайте. Дали. А они нам вон как отплатили.

- Сволочи,- пробормотала Настасья.

Её поразила глубина человеческой подлости. Как же так? Русские вас кормят, а вы?

Пожилой в тельняшке, которого прочие пассажиры называли Степанычем, принялся рассказывать про Путина:

- Он всё видит, всё знает, всё умеет. Управляет боевым самолётом, водит подводную лодку, стреляет изо всех видов оружия и голыми руками умеет бороться. Он вернётся,и тогда тут всем вражинам не поздоровится.

Настасья вздохнула. Она давно подозревала, что тот Путин, которого показывали на видео, коротышка с физиономией, как у хорька - ненастоящий. Того просто поставил, чтобы он непонятные слова говорил, ну а настоящий Путин скрывается и готовит Россию к освободительной войне.

Степаныч продолжал,обращаясь сразу ко всем:

- Они же нашего Путина и так и эдак проверяли. Как-то вызвали нашу команду на матч по хоккею - ну, игра такая, знаете? Собрали всех самых лучших со всего мира, а наши их всё равно разбили, и Путин лично забил восемь шайб. Я тот матч самолично видел. По телевизору.

- Дяденька Степаныч, а Путин вправду поднимет народ?- спросила Настасья.

- Не сомневайся, девонька, конечно, поднимет. Скоро уже. Вернём всё своё взад. И Липецк заставим их отстроить...

Вдруг что-то загремело, застучало по стенкам вагона.

- Ложись!- крикнули сзади.

Все попадали на нары.

От паровоза послышались автоматные очереди. Настасья зажмурилась. Перестрелка закончилась быстро. Две пули попали в вагон, одна доска треснула, от второй откололась длинная щепа.

Поезд набрал ход и проскочил засаду.

- Подурел народ,- рассудительно сказал красноносый старик из дальнего угла вагона.- В наше время не было, чтобы столько бандитов.

Настасья поднялась с нар и осторожно посмотрела в щель между досками.

Брошенный город удалялся. Поезд катил мимо длинных, пустующих бараков. Народ в вагоне начал вспоминать, как было в раньшие времена. Настасья слушала вполуха, её разволновало нападение. Эдак и подстелить могут. 

Ей приходилось столкнуться с бандитами. Банда Косого - вооружённая, оснащённая двумя грузовиками, имеющая несколько надёжных укрытий. Настасью предупреждали о ней, но что она могла сделать, когда короткой летней ночью её догнали бандиты на своей машине? Было их пятеро, они окружили беглянку и наставили на неё оружие.

- Дяденьки, пожалуйста, не убивайте - заголосила Настасья.

- Что несёшь?

- Нет у меня ничего! Пожалуйста, отпустите!

Машина светила фарами прямо ей в лицо, Настасья никого не могла разглядеть подробно, но заметила, что у Косого один зрачок скошен к переносице.

Ванечку потянули из её рук, она закричала и крепко вцепилась в сына. Но сзади её пнули под колено, и, падая, она таки выпустила маленького. Бандиты подхватили его, развернули и уставились на Ванечку, который крутил головкой и пыхтел.

- Смотрите - малый,- наконец сказал один из бандитов.

- У меня таких трое было,- ответил другой.

- Это твой что ли?- поинтересовался Косой. - Пацан?

- Мой,- подтвердила Настасья.- Это я родила. Пацан. Пожалуйста, отпустите.

- Погоди, не спеши,- отмахнулся Косой.- А ну покорми его.

Ей вернули маленького, Настасья обнажила плоскую грудь со светлой полосой вокруг соска и сунула ему в рот.

Ванечка тотчас же сосредоточенно зачмокал, чем привёл всю банду в восторг.

- Глядите, сосёт!

- Ишь, как старается!

Бандиты тесно обступили Настасью.

- Дяденьки, вы же нас отпустите?- захныкала она.

- Отпустим,- сказал Косой.- Ты ведь с младенцем. И сама ещё такая же... Отдай нам только, что там у тебя - и ступай себе.

- У меня ничего нет.

- Это мы проверим.

Когда забава с кормлением бандитам наскучила, они обыскали Настасью, забрали хлеб, огурцы, варёное яйцо.

- А говоришь - нет ничего,- упрекнул Косой.

Забрали хороший, почти новый платок, позолоченное колечко, заставили снять кеды от волонтёров, а вместо них дали галоши, которые Настасье были велики.

- Ну, не босиком же тебе,- прокомментировал Косой.- Садись в кузов, подбросим тебя.

- Я лучше пойду,- сказала Настасья как можно жалобней.

- Садись, говорю!- прикрикнул Косой.

Настасью загрузили в кузов, и трое бандитов запрыгнули следом. Они сели вокруг неё. Машина поехала. Один из бандитов принялся рассказывать, как он до войны работал менеджером по продажам, крича ей прямо в ухо, но из-за рёва двигателя Настасья слышала только отдельные слова.

Ванечка стонал, кряхтел и активно ворочался в одеяльце. Настасья боялась, что их всё-таки убьют, и выдать этот свой страх тоже боялась.

Но вскоре машина остановилась. Настасью под руки опустили с кузова на землю. Косой вышел из кабины попрощаться.

- Ты это,- сказал он.- Береги себя и малого. Смотри, чтоб он у тебя настоящим богатырём вырос.

- Я постараюсь,- ответила Настасья, всё ещё не веря в то, что их отпустят.

Косой помахал ей на прощание, заскочил в кабину, и машина уехала.

Настасья обнаружила себя на развилке дорог. Отчего-то вспомнились круги Бородина. Хотелось есть, но не было что. Настасья вздохнула и пошла по той дороге, по которой не уехали бандиты.

"Мы - русские",- вспомнилось ей.

***

Утром остановились на станции и долго стояли. Настасья вышла из вагона, прошлась туда-сюда. От дневного света быстро устали глаза. Настасья отошла в сторону, нашла участок с незагаженным снегом и всласть умылась.

В вагон залезали какие-то незнакомые, о чём-то говорили с пассажирами. Настасья вещи взяла с собой, поэтому не боялась того, что её обворуют.

- Эй, малая!- позвал Степаныч.- Подь сюды!

Настасья подошла, настороженная, готовая в любой момент бежать. Около Степаныча и ещё троих пассажиров стояло двое незнакомых мужиков и баба.

- Тебя-то куда черти несут?- недружелюбно спросила та.

- Так, просто,- ответила Настасья.

- Да ладно тебе!- заступился Степаныч.- Пусть девчонка поездит, мир посмотрит! А то вот так всю жизнь и просидит в дыре какой-нибудь. Почему бы и не побродить по свету, пока молодая? 

Никто в дискуссию не вступил. Степаныч обратился к Настасье:

- Слыш, а деньги-то у тебя есть?

- Да.. немного.

- Давай.

Настасья запустила руку за пазуху, отсчитала, не вынимая, три сотни рублей, добавила ещё одну, выудила всё это наружу и протянула Степанычу.

- Ну... ладно,- сказал тот.- Иди погуляй пока.

Другие пассажиры тоже подходили, давали деньги. Потом Степаныч переговорил с машинистом и куда-то ушёл. 

Настасье скучно стало бродить по перрону маленькой станции. Ехать бы уже. Другие пассажиры от безделья принялись лепить снеговика из грязного снега, притрушенного угольной пылью, но Настасья не захотела к ним присоединиться, хоть её и звали.

Время тянулось долго. Захотелось есть. Настасья ходила по перрону и пинала ледышки. 

Всё-таки не зря она поехала.

Будет что вспомнить.

Вернулся Степаныч с пластиковым мешком на спине, и кочегары полезли в паровоз.

- Отправляемся!- громко крикнул машинист.

Снежные скульпторы с размаху прилепили своему снеговику огромный мужской орган, выстроганый из сосульки, и побежали к вагону, громко смеясь.

Паровоз запыхтел, по вагонам пробежала дрожь. 

- Идите все сюда!- подозвал Степаныч.

Всего в их вагоне ехало четырнадцать пассажиров: восемь мужиков и шесть баб, а другой вагон Настасья пересчитать не успела.

Степаныч вынул из мешка небольшую пластмассовую канистру, а к ней - хлеб, солёные огурцы, лук, селёдку. Последнюю порубали большим ножом на куски, остальное брали так. Хлеб отламывали руками, а от луковиц вообще откусывали. Мятых и грязных пластиковых стаканчиков на всех не хватало, пили по очереди, в три захода.

Настасье, как самой молодой, налили последней. Она приняла у Степаныча стаканчик с жидкостью, разящей мылом, и уточнила:

- Стекломой?

- А что мадмазель желают?- глумливо спросил тот.- Шампанского подать?

- И крем-брюле на закуску!- хохоча, добавила носатая баба.

Все засмеялись.

Но было необидно, Настасья понимала, что шутят по-доброму, и тоже похихикала. Она часто слышала про это самое шампанское, но попробовать его так и не вышло. В своём посёлке и потом, когда она блуждала с маленьким, пили, большей частью, стекломой или разбавленный водой спирт, называя его коньяком, шампанским или какими-то другими напитками, названий которых Настасья не помнила. Чучмеки на стройке давали ей водку, но когда это было!

- Заразных у нас тут нет?- уточнил Степаныч, откусил от луковицы и занюхал только что выпитое рукавом.- А ведь было раньше и шампанское, и водка, и ликёры всякие. 

- В космос летали,- добавил пожилой дядька, которого называли торопливым словом дядьВаня.

- Да подожди ты со своим космосом!- отмахнулся Степаныч.- Я про выпивку говорю. Это, бывало, соберёмся мы компанией на даче, чтобы культурно отдохнуть и музыку послушать. Начинаем, понятное дело с водочки, потом лакируем пивком, потом самогонкой догоняемся. А сейчас что? Даже самогонку никто не гонит, разучились, а валим всё на американцев. Нет, они сволочи, конечно...

- И балет у нас был самый лучший,- сказал дядьВаня.

- Да подожди ты со своим балетом!- одёрнул его Степаныч.- Ну что ты в самом деле! Никто не умеет так пить водку, как русские. Для нас это...- он потряс рукой в воздухе, но это не помогло ему подобрать нужного слова.- Не знаю. Я видел, как враги пьют - тьфу, смотреть противно. Плеснут себе на донышко и чешут языками. А мы, русские, душу обнажаем и выворачиваем. Все барьеры, все условности водка ломает. На, мухомор, держи.

Он налил дядьВане.

В канистре плескалось ещё много синеватой жидкости с радужной пеной.

- Если самогонку марганцовкой осадить да настоять на травах, то и коньяка никакого не надо,- сказала седая тётка, страдавшая жутким насморком, а поэтому спавшая около отхожего места.

- То долго,- возразил Степаныч.- Задолбаешься ждать, пока настоится. Выгнал - да и пей. Чего проще? Я этим торгашам на станции так и сказал: гоните сами. Не хотят! Что там у тебя ещё?

- Да всё у нас было лучше!- сказал дядьВаня и махнул рукой.

Настасья выпила вторую порцию. Справилась с тошнотой, гадкий привкус во рту сбила огурцом. Ей вдруг захотелось рассказать о себе всё, излить душу, спросить совета у пожилых и мудрых.

- Пить с умом нынче надо,- говорил молодой, совершенно безволосый мужик, даже без бровей и ресниц. В нашем посёлке американцы чего-то там ремонтировали, красили, и у них была здоровенная канистра и на ней вот такенными красными буквами написали: "НЕ ПИТЬ!!!". Так у нас этим пойлом весь барак отравился, половина вообще померла, а я вон облез весь и видеть стал плохо.

- Американцы - сволочи,- авторитетно заметил другой мужик, удобно развалившийся на нарах, вытянув ноги.- Я как-то жил в посёлке неподалёку от железной дороги, так ихний гауляйтер нам чуть ли не каждый день дырку в голове сверлил: нельзя воровать, нельзя воровать, нельзя воровать. Задолбал! И вот мы с мужиками приспособили грузовичок и поехали снять пару рельсов - как раз скупщики металлолома ездили по району. Дело было ночью, а кто ж знал, что у них там охраняется, и ремонтные бригады работают, и вертухаи. Оддалбываем мы рельсу, а тут прилетает ихний дрон и светит на нас. Ну, мы посмеялись, жопы ему показали да и дальше работаем. И тут прилетает другой дрон, побольше, и давай садить по нам из пулемёта.

Лица у присутствующих вытянулись.

- Да ну!- сказал Степаныч.

- Я те говорю. Одна вертушка светит, другая стреляет. Наши пытались их камнем сбить, но не смогли. Расстреливали они нас, пока патруль не подошёл. Троих убило, мне руку прострелили. И в тот же день расселили посёлок.

- Зверьё,- вздохнул кто-то из глубины вагона.

promo peaceinukraine march 15, 15:56 8
Buy for 20 tokens
Все слышали такую сказку, что якобы украинцы, белорусы и русские – это братский единокровный народ, который происходит якобы от триединой древнерусской народности. Ученые открыли страшную тайну – мы не братья. Праславянский этнос, конечно, существовал где-то со II тысячелетия до нашей эры, из…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded